Реальная конфискация для киберзлодеев

Де­пута­ты во гла­ве с пред­се­дате­лем Ко­мите­та Гос­ду­мы по бе­зопас­ности и про­тиво­дей­ствию кор­рупции Ва­силием Пис­ка­ревым внес­ли за­коноп­роект, пред­по­лагаю­щий из­ме­нения в ст. 104.1 Уго­лов­но­го ко­дек­са, ко­торые поз­во­ляют кон­фиско­вывать иму­щес­тво, по­лучен­ное в ре­зуль­та­те со­вер­ше­ния ки­бер­прес­тупле­ний.

Документ разработан во исполнение пункта 1.1 протокола оперативного совещания Совета безопасности РФ от 10 марта 2022 года.

"Введение конфискации неправедно нажитого имущества киберпреступников послужит восстановлению справедливости и позволит направить эти средства на возмещение ущерба потерпевшим, - такую цель назвал Василий Пискарев. - В последнее время наблюдается активное проникновение криминала в информационные технологии и телекоммуникации, рост мошенничества в кредитно-финансовой сфере. В результате растет количество потерпевших граждан, особенно пожилого возраста, наносится большой материальный ущерб". По данным МВД, в 2021 году рост преступности в сфере компьютерной информации составил 62,5%.

Специалист Group-IB по информационной безопасности Сергей Золотухин напоминает, что механизм конфискации, как для средств совершения преступления, так и для полученного преступным путем имущества широко применяется в правовых системах различных стран. По его мнению, применение норм о конфискации имущества в рамках статей 272-274 - давно назревший шаг в условиях роста киберугроз и количества "компьютерных" преступлений. Изменение законодательства позволит более дифференцированно подходить к оценке каждого преступного деяния и к выбору наказания.

Управляющий партнер коллегии адвокатов Pen & Paper Алексей Добрынин считает конфискацию довольно эффективной мерой, направленной на профилактику новых преступлений и при этом имеет исправительное действие. Однако, по его мнению, применительно к киберпреступникам данная мера не целесообразна: " Нужно понимать, что ст. 104.1 УК РФ установлен специфический круг имущества, подлежащего конфискации: имущество, полученное в результате совершения преступлений, используемое для финансирования экстремизма, терроризма и др. противоправной деятельности, а также иные средства совершения преступлений. Предлагаемая законопроектом № 238005-8 конфискация средств, с помощью которых были совершены некоторые из видов мошенничества (ст.ст. 159.3, 159.6 УК РФ) и преступления в сфере компьютерной информации (ст.ст. 272, 273, 274, 274.1 УК РФ) не является целесообразной, поскольку в настоящий момент средства совершения указанных преступлений (компьютеры, серверы и иное оборудование) в установленном порядке признаются вещественными доказательствами и подлежат конфискации (пункт "г" части 1 статьи 104.1 УК РФ, пункт 1 части 3 статьи 81 УПК РФ). В части возможности конфискации имущества, полученного преступным путем следует учесть, что имущество, безвозмездно изъятое виновным лицом в результате преступлений против собственности (глава 21 УК РФ), а также доходы от этого имущества подлежат возвращению собственнику или иному законному владельцу (пункт 4 части 3 статьи 81 УПК РФ).

Как верно указало Правительство РФ в отзыве на законопроект, включение в перечень, предусмотренный пунктом "а" части 1 статьи 104.1 УК РФ, преступлений против собственности - мошенничества с использованием электронных средств платежа (статья 159.3 УК РФ) и мошенничества в сфере компьютерной информации (статья 159.6 УК РФ), нельзя признать обоснованным, поскольку в этом случае будут нарушаться права собственников на возвращение им похищенного у них имущества".

Владелец бизнес-школы Katkov.School, член Комитета ТПП РФ по предпринимательству в сфере медиакоммуникаций, член Ассоциации юристов России напоминает, что такая мера как конфискация не является чем-то новым в отечественном законодательстве: "Статьей 104.1 УК РФ предусмотрено принудительное безвозмездное изъятие и обращение в собственность государства на основании обвинительного приговора (конфискация) в целом ряде случаев. В основном это связано с предметом преступления (похищенные денежные средства, угнанный автомобиль и т.п.), а также с его содержанием, объективной стороной (орудие преступления). Если законодатель хочет расширить перечень этих случаев, он, очевидно, хочет подчеркнуть высокую общественную опасность деяния и своё отношение к нему. Спорить с этим сложно: актуальность киберпреступлений и борьбы с ними действительно растёт вместе с ростом значимости технологий, роли, которую они играют в общественных правоотношениях. Есть вопрос исполнимости таких решений. Однако если киберпреступник будет задержан и осужден, правоприменитель, очевидно, решит его".

"На наш взгляд, данная мера ускорит процесс формирования в российском обществе позиции нулевой терпимости к киберпреступности, и это само по себе очень важно. С другой стороны, трансграничный характер явления киберпреступности не позволяет оптимистично оценивать влияние данной меры на радикальное изменение ситуации внутри страны. В условиях, когда преступления совершаются лицами, находящимися вне юрисдикции российского права, введение предлагаемых изменений не может дать полноценного эффекта. Для реального снижения уровня киберпреступности необходима координация усилий всех заинтересованных сторон и некая синхронизация законодательств на международном уровне", - считает Сергей Золотухин.

Однако, по мнению Алексея Добрынина, возможны злоупотребления и коллизии: "В случае принятия законопроекта в предлагаемой редакции злоупотребления возможны, поскольку конфискации будут подвергаться имущество или деньги, полученные в результате мошенничеств, предусмотренных статьями 159.3 и 159.6 УК РФ, в то время как они должны быть по действующему закону возвращены потерпевшим. Таким образом неизбежна правовая коллизия".

Яков Шпунт

Опубликовал: Александр Абрамов (info@ict-online.ru)

Рубрики: Регулирование, Безопасность

Ключевые слова: информационная безопасность, регулирование